Наркотики в Британии. Часть 3: общество и наркоманы

…Описание притона, где курили каннабис: «Там было пятьдесят человек, но казалось, что их было пятьсот. Это походило на сумасшедший дом – пары лежали по всему дому, в холле кричала женщина. Два парня пытались совокупиться с одной с одной девушкой, она визжала, плакала и ничего не понимала. С нее почти полностью сорвали одежду, она смеялась и рыдала, стараясь оттолкнуть парней».

…Начиная с 1959 года, ситуация осложнялась тем, что в Лондон приезжали канадцы, ставшие героиновыми наркоманами вследствие поставок наркотика из Марселя. Многие консультировались у леди Франкау. Она сообщала, что ее первые десять канадцев «почти не отличались от британских или американских пациентов в том, что возраст их был от 20 до 30 лет, они происходили из хорошей культурной и социальной среды, очень хотели казаться артистичными, интересовались джазовой музыкой и современной или абстрактной живописью. Некоторые писали статьи или пьесы…

Большинство вышло из разбитых семей или имели неудовлетворительные отношения с родителями и были совершенно недисциплинированными. Все были несколько обижены правительством и доставали наркотики на нелегальном черном рынке – как правило, в Лондоне или Париже».

Примерно в 1962 году прибыли еще сорок канадцев, имевших гораздо более низкое происхождение. Многие ехали к леди Франкау сразу по прибытии в Лондон. Она признавалась, что те немногие, у кого были деньги, принадлежали к верхней прослойке мелких уличных наркоторговцев и что большинство так или иначе поставляли наркотики, чтобы раздобыть средства для поддержания зависимости.

Некоторые канадцы стали поставщиками в среде английской молодежи, получая наркотики из большого – а иногда огромного запаса – полученного у Франкау. Многие из ее канадских пациентов жаловались, что чистый героин, который они получали как зарегистрированные наркоманы, не вызывал привычного «кайфа». Она договорилась, что их будут снабжать размешенным наркотиком похожим на тот, который они покупали на черном рынке Канады. Леди Франкау выписывала им качественный кокаин, который они никогда не употребляли у себя на родине.

Тем временем в 1958 году правительство учредило межведомственный комитет по наркозависимости под председательством невропатолога, лорда Брейна (1895-1966). Поражение кабинета Идена в 1955 году, когда он проигнорировал мнение Британской медицинской ассоциации по поводу запрещения героина, заставило политиков и чиновников с уважением относиться к прерогативам врачей. По этой причине комитет Брейна состоял исключительно из медиков, он приступил к работе, не оглядываясь на общественные тенденции и уголовное законодательство.

Поразительно, но в комитете не свидетельствовали сотрудники авторитетного и влиятельного отдела по борьбе с наркотиками министерства внутренних дел. Вследствие этого комитет Брейна после продолжительных заседаний знал меньше о предмете обсуждений, чем фармацевт из компании «Джон Белл и Кройден», который разоблачил невежество его членов на знаменитом собрании Общества по изучению наркозависимости.

Брейн и его коллеги сообщили в 1960 году, что благодаря отношению общественности и систематическому контролю за проведением в жизнь соответствующего законодательства, наркозависимость оставалась на очень низком уровне, а незаконный оборот наркотиков, за исключением каннабиса, был незначительным. (О качестве дискуссий в комитете можно судить по мнению его членов о том, что каннабис вызывает зависимость).

Члены комитета совершенно ошибочно утверждали, что за последние двадцать лет чрезмерные количества наркотиков назначали всего два доктора, а в текущий период этой практике не следует ни один врач. В качестве доказательства они представили несколько историй болезни стабилизировавшихся наркоманов – все они были среднего возраста, все приобрели зависимость в результате лечения.

У пациентов, представленных комитетом было мало общего с новым поколением наркоманов, которое обслуживала Франкау. Брейн подтвердил, что бояться роста наркомании не следует, и безоговорочно отверг американскую модель карательной анти-наркотической политики. «Наркозависимость следует рассматривать как выражение умственного расстройства, а не форму криминального поведения». Отчет комитета был лишь красивым фасадом, считал Макс Глатт, который лечил наркоманов в больнице Уорлингхем-Парк. Бинг Спир назвал его классическим примером самоуспокоения и поверхностного подхода.

В течение следующих шести лет уровень наркозависимости возрос в три раза. Практикующие терапевты не обязаны были уведомлять о своих пациентах министерство внутренних дел, которое периодически проверяло отчеты фармакологов по опасным наркотикам, но не врачей. Следовательно, официальная статистика определенно не отражала реального положения дел. Количество зарегистрированных опиумных наркоманов возросло с 454 в 1960 году до 1 349 в 1966.

Число героиновых наркоманов возросло с 68 в 1960 году до 899 в 1966. Это было тринадцатикратное увеличение. В середине 1950-х годов зависимость к опиуму возникала у людей среднего возраста и была результатом терапевтического или хирургического лечения – еще в 1967 году средний возраст женщин, зависимых от опиатов превышал пятьдесят лет. Число героиновых наркоманов в возрасте до двадцати лет увеличилось с одного человека в 1960 примерно до трехсот в 1966 году, то есть в триста раз. Уровень самоубийств среди мужчин-кокаинистов был в пятьдесят раз выше общенационального.

Число зарегистрированных кокаиновых наркоманов увеличилось с тридцати человек в 1959 году до двухсот одиннадцати к 1964 году. В 1959 году возраст 11 процентов наркоманов, употреблявших опиаты, составлял менее 34 лет. К 1961 году этот процент возрос до сорока (в основном, за счет героиновых и кокаиновых наркоманов). Количество зарегистрированных наркоманов в Англии и Уэльсе увеличилось за пятнадцать лет, начиная с 1955 года, примерно на 300 процентов. К 1970 году в министерстве внутренних дел было зарегистрировано 2 240 героиновых наркоманов, в большинстве своем сочетавших несколько наркотиков.

Эти цифры часто истолковывают неправильно. В Британии производство героина составляло 68 кг в 1959 году, 66 кг в 1960 и 69 в 1961 году. Потребление возросло с сорока пяти килограммов в 1959 году до пятидесяти в 1964. Если верить официальной статистике, триста сорок два наркомана в 1964 году использовали всего на пять килограммов героина больше, чем шестьдесят восемь наркоманов пятью годами ранее. Это просто неосуществимо.

Правда заключается в том, что в начале 1960-х годов не было никакого неожиданного роста наркозависимости, число героиновых наркоманов увеличивалось постепенно, по мере того, как на поверхность выходили наркоманы, употреблявшие опиаты на протяжении многих лет.

Следует отдать справедливость леди Франкау в том, что она предупреждала об этом еще в 1961 году. Очень важно подчеркнуть, что злоупотребление героином возрастало уже в 1950-х годах, поскольку миф о том, что «общество вседозволенности» 1960-х годов создало новую проблему наркомании, активно используется сторонниками запретительной политики и моралистами, ратующими за карательные анти-наркотические меры. Этот миф имел разрушительные последствия для анти-наркотической политики, которую в 1980-х и 1990-х годах проводили администрации Буша и Рейгана в США, а также кабинетами Тэтчер и Мейджора в Англии.

Эти факты в некоторой степени являются причиной почти неизменного отношения общества к подпольным наркоманам. Например, в наркологическое отделение больницы Св. Бернара, как правило, редко поступали наркоманы с героиновой или какой-либо другой зависимостью. Типичным пациентом был человек средних лет с зависимостью от алкоголя и барбитуратов или алкоголя и амфетаминов. Однако с мая 1963 года большую часть пациентов начали составлять молодые люди с зависимостью от героина и кокаина. В Мортон-Холл, колонию для несовершеннолетних преступников в Линкольншире, серьезные наркоманы – в отличие от простых любителей таблеток – впервые поступили в 1965 году.

В число этих наркоманов входили два подростка с героиновой зависимостью, а также пять или шесть человек, регулярно куривших индийскую коноплю. В то время как любители таблеток сосредоточивались, в основном, в районе Лондона, употребление наркотиков становилось распространенным явлением в большинстве крупных провинциальных городов. Точно так же, в 1965 году наиболее значительной и тревожной тенденцией в тюрьме для несовершеннолетних в Уормвуд-Скрабс стал неожиданный рост наркоманов среди подростков.

«В то время как их не следует классифицировать как наркоманов, они тем не менее регулярно принимают наркотики… Большинство достаточно свободно и открыто рассказывали об употреблении наркотиков, источниках поставок – клубах, кофейнях, кегельбанах, молодежных клубах… [Наркомания] распространилась по всей стране – от севера до юга, однако она ограничена большими городами… Большинство рассматривают ее просто как способ жизни, который мы, взрослые, не понимаем. В Лондон начинает проникать самый коварный метод получения денег на наркотики: некоторые мальчики прибегают к мужской проституции, позволяя мужчинам заниматься с собой гомосексуализмом, а затем шантажируют их с целью получения средств на наркотики».

Врачи, заседавшие в комиссии Роллстона в 1920-х годах, были озабочены – что делает им честь – защитой своих пациентов и значительным числом коллег, которые приобрели наркозависимость – они едва ли слышали об уличных наркоманах. В 1926 году внутривенное употребление наркотиков, похоже, еще не существовало. Но к началу 1960-х годов появились новые тенденции в использовании внутривенных наркотиков.

Они возникли еще в 50-х и затрагивали молодых людей, лечившихся не в частных клиниках, а в больницах колоний для несовершеннолетних. Для властей эти тенденции казались гораздо более опасными. Дейл Бекетт, практикующий психиатр больницы Кейн-Хилл, полагал, что привлекательность наркотиков для этих молодых людей можно было объяснить принципом контрстимуляции, то есть подавлением интенсивности внутренних нервных импульсов мощными внешними стимулами.

«Если возбужденный подросток сможет оказаться в чрезвычайно стимулирующей и непредсказуемой ситуации, он обнаружит, что его эмоциональное возбуждение спало. Поэтому в поисках бурной активности он идет на ярко освещенные улицы, в сверкание неоновых реклам, в толпы людей, в игорные залы. Он может ставить себя в опасное положение, совершая правонарушения – такие как квартирные кражи, кражи из магазинов или грабежи – поскольку такие ситуации являются достаточным стимулом, чтобы дать ему внутреннее спокойствие. Повторяющееся побуждение к кражам или угонам скоростных автомобилей легко объяснимо. Такому подростку смогут также помочь фильмы и комиксы ужасов. Стимул охоты за героином – один из самых сильных».

В 1965 году количество осужденных за нарушение закона об опасных наркотических веществах составило 767 человек, в том числе 626 за каннабис. В 1966 году эта цифра достигла 1 174, в том числе 978 осужденных за каннабис. Общее число осужденных возросло на пятьдесят процентов всего за один год. Подобная статистика вызвала всеобщий страх национального упадка. Как писал в 1965 году некий врач из Кембриджшира в «Британском журнале наркомании», «Деградация, которой может подвергнуться общество, будет безмерной, если мы не используем любую возможность для предотвращения, контроля и в конечном счете уничтожения ужасающей зависимости от наркотиков».

Пример Соединенных Штатов теперь казался еще более пугающим. Виконт Эймори (1899-1981), посетивший США в составе Королевской комиссии по исправительной системе, сообщил в 1966 году, что употребление молодежью наркотиков достигло в этой стране размеров национальной катастрофы. Он полагал, что наркомания является настолько коварным и смертельно опасным явлением, что торговлю наркотиками следовало бы рассматривать, как преступление, уступающее по тяжести только убийству.

Подобные сожаления, нравоучения и оскорбления предназначались в первую очередь для взрослых людей и проходили незамеченными молодежью. Часто подобные высказывания были просто бредовыми или ошибочными. Например, одноразовый прием наркотика уравнивали с наркотической зависимостью, свойства индийской конопли искажались, подростка, впервые пробующего наркотик, принимали за хронического наркомана.

Споры подогревались тем, что наркотикам постоянно приписывались сексуальные свойства. Это стало характерным признаком анти-наркотической пропаганды со времени давних американских «страшилок» о курильнях опиума и одурманенных кокаином негров. Бенджамин Демотт писал в своем вызывающем жизнеописании Энслинджера, что полицейских из Бюро по борьбе с наркотиками обрабатывали в худших традициях религиозного фанатизма.

То, что героиновая зависимость притупляет сексуальные желания – хорошо известный медицинский факт, однако руководители Бюро твердо верили в сказки о сексуально-наркотических оргиях. Последняя книга Энслинджера, «Убийцы. История наркобанд» (1961) до предела наполнена старческой похотью. Примером может служить следующее описание притона, где курили каннабис: «Там было пятьдесят человек, но казалось, что их было пятьсот.

Это походило на сумасшедший дом – пары лежали по всему дому, в холле кричала женщина. Два парня пытались совокупиться с одной с одной девушкой, она визжала, плакала и ничего не понимала. С нее почти полностью сорвали одежду, она смеялась и рыдала, стараясь оттолкнуть парней». Похоже, что из людей, употреблявших наркотики, пытались сделать извращенцев, которые уклонялись от работы и купались в безрассудных удовольствиях. Особенно преуспевали в этом безнравственные особы, они создавали картину, которая захватывала похотливых людей, поскольку была настолько же притягательной, как и отталкивающей. Так, доброволец от религиозной организации, работавший с лондонскими наркоманами, приводил следующее описание.

«Юноша привел меня на «хату», которую снимал вместе с двумя другими ребятами и тремя девушками. Мы вошли в пустую комнату, где стояла газовая конфорка лежали три матраса, и четыре шприца. Они все сели, держась за руки, а позже, когда кайф начал проходить, кинулись целоваться и ласкать тела друг друга. От последовавшей за этим сексуальной оргией мне стало дурно. Некоторые наркотики стимулируют сексуальные органы, и тогда они могут стать опасными, если не смертельными».

В 1960-х годах в Британии были приняты несколько законов, направленных на решение новых (или недавно понятых) проблем. В дополнение к Закону о предупреждении злоупотребления лекарственными средствамиот 1964 года существовал Закон об опасных наркотических веществах от 1964 года, который позволил Британии ратифицировать Конвенцию о наркотических веществах, подписанную в Нью-Йорке в 1961 году. Индийская верховная комиссия представила Британскому руководству официальную жалобу на использование устаревшего термина «индийская конопля», и в Законе об опасных наркотических веществах 1964 года это вещество переименовали в «каннабис».

Помимо других изменений, в этом законе вводилась уголовная ответственность за предоставление помещений для курения каннабиса. За Законом об опасных наркотических веществах 1965 года последовали поправки к Закону о предупреждении злоупотребления лекарственными средствами 1966 года который впервые предусматривал ответственность за нелегальное хранение ЛСД. Политические ставки возросли после того, как правительство Дугласа-Хьюма решило использовать законодательную программу по наркотикам в надежде выиграть всеобщие выборы 1964 года.

Через десять лет царившую в обществе атмосферу описал один высокопоставленный чиновник: «Невозможно переоценить влияние на наше тогдашнее мышление наркотической ситуации в США – ее господство и мнимую близость: в Сан-Франциско сообщали об открытии нового наркотика, а на следующей неделе уже ходили разговоры о передозировке этого наркотика в Лондоне. Но это были большей частью лишь выдуманные истории. Неподтвержденные слухи.

И тем не менее все испытывали воздействие многолетнего опыта США». В 1966 году Нельсон Рокфеллер (1908-1979) использовал проблемы преступности, связанные с наркоманией, в своей энергичной избирательной компании на выборах губернатора штата Нью-Йорк. Впервые наркотики стали решающей избирательной силой. Победу Рокфеллера с незначительным перевесом приписывали его дерзкому красноречию и отсутствию у его конкурентов экстремисткой тактики по этому вопросу.

Тем не менее, новый Закон о реабилитации наркоманов в США (1966) отражал понимание того, что наркоманы обитали не только в гетто. Кроме того, этот закон был первым ударом по убеждению Энслинджера, что все наркоманы – это преступники. От передозировки наркотиков начали умирать молодые представители среднего класса с белым цветом кожи, их стали арестовывать за нарушение анти-наркотических законов. В 1967 году в Нью-Йорке было 670 смертельных исходов (по сравнению с 57 случаями в 1950 году). В 1960-1967 годах количество арестов несовершеннолетних возросло на 800 процентов.

В Британии кульминацией законодательного контроля 1960-х годов стал Закон об опасных наркотических веществах 1967 года, созданный по образцу второго доклада комиссии Брейна. Врачи, которых правительство Дугласа-Хьюма вновь собрало в июле 1964 года, должны были составить доклад только по медицинским назначениям наркотических веществ. Этот доклад имел далеко идущие последствия, хотя на деле являлся архаичным, высокопарным документом, не отвечавшим требованиям времени.

Например, пункт 40 гласил: «Свидетели сообщили нам, что существуют многочисленные клубы – многие в лондонском районе Уэст-Энд – пользующиеся популярностью у молодежи, которая находит там разнообразные развлечения, такие как современная музыка и ночные танцевальные залы. Известно, что в таких местах некоторые молодые люди доставляют себе удовольствие, принимая стимулирующие средства наподобие амфетамина». В результате узких полномочий и целей комиссии, рассматривавшей только вопрос медицинского назначения наркотиков, в ее величавом и звучном докладе ни разу не встретилось слово «наркоторговец».

Ее подход к проблеме был ограниченным – комиссия не опубликовала сравнительной статистики Британии, с ее разрешительной системой, и США, проводивших запретительную политику. Однако мнение комиссии изменилось в пользу американской практики карантина и изоляции наркоманов. Она предложила, чтобы некоторые пациенты неопределенно долго оставались под присмотром лечебных центров. Но и толкование в докладе британской статистики было искаженным.

В пункте 12 упоминалось шесть врачей – не более того – которые выписывали излишние количества наркотиков. Это заявление было неточным. За исключением единственного рецепта на чрезмерно большое количество наркотиков, все остальные подписала леди Франкау. Трудно представить, что комиссия позволила бы себе радикально вмешаться в принцип врачебной автономии, если бы было известно, что имелся только один заблуждавшийся медик.

Более того, согласно общему мнению, эти воображаемые врачи, щедро раздававшие рецепты наркоманам, были частными докторами, которые брали плату за свои услуги. На самом деле все медики, принимавшие в этот период наркоманов, были практикующими терапевтами, работавшими на Государственную службу здравоохранения. Мотивом леди Франкау – каковы бы ни были ее ошибки – служили отнюдь не деньги, однако быстро распространилось мнение, что рецепты на поддерживающее лечение выписывают коррумпированные частные врачи. Такое неверное понимание ситуации имело серьезные последствия в 1980-х годах.

Комиссия Брейна стремилась ограничить рост зависимости от опиатов при одновременном сохранении поддерживающего лечения. Спир и министерство внутренних дел утверждали, что это станет возможным только после небольшого изменения в правилах назначения героина. Они стремились защитить бескорыстных врачей и нейтрализовать пособников черного рынка путем ограничения числа наркозависимых пациентов у каждого терапевта, а также необходимости получения заключения другого врача (практикующего психиатра) прежде чем можно будет определить дозу поддерживающего лечения.

Однако все это происходило в то время, когда падал престиж и сокращалось количество врачей общей практики. Предшественник Брейна на посту президента Королевского терапевтического колледжа в 1966 году отметил, что терапевтической практикой занимаются те неудачники, кто не смог стать специалистом. Это замечание, вероятно, характеризует отношение комиссии Брейна к общим возможностям и способностям терапевтов. Спир не был врачом широкого профиля, и медики, заседавшие в комиссии Брейна, предпочли альтернативный подход, предложенный родившимся в Ирландии психиатром, Томасом Бьюли (род. 1926). Мягкие, аристократические и притягательные манеры Бьюли обеспечили ему значительное влияние в министерстве здравоохранения. Комиссия Брейна также нашла его доводы убедительными.

Бьюли был признанным сторонником американских методов борьбы с наркотиками. В некоем весьма авторитетном документе (опубликованном в 1965 году) он цитировал статью леди Франкау в «Ланцете», а затем – новые выводы Американской медицинской ассоциации и Национального совета по исследованиям: «Сохранение стабильного уровня дозировки у лица, зависимого от наркотиков, в общих случаях является неадекватным и несостоятельным с медицинской точки зрения». Бьюли пришел к поразительному выводу: «Продолжающееся сокращение числа наркоманов в США является, скорее, следствием деятельности Федерального бюро по борьбе с наркотиками, а не результатом более совершенного лечения».

Он рекомендовал принудительно регистрировать наркоманов и ограничивать амбулаторное назначение наркотиков. Описывая 33 пациента, употреблявших опиаты, которых он лечил в больнице Тутинг-Бек Бьюли обращал внимание на то, что в течение двух лет несколько человек приносили наркотики в больницу, двое были арестованы во время лечения, один украл сто фунтов из больничного магазина, а другой пытался взломать аптеку.

Два наркомана, находясь в больнице, ввели себе слишком большие дозы, а один совершил самоубийство. Далее Бьюли писал, что такое поведение считалось недопустимым вне психиатрических клиник, а следовательно, необходимы особые условия содержания больных в специализированных отделениях. Психиатрические клиники переполнены, в них не хватало персонала, поэтому они были неспособны обеспечить последующее амбулаторное лечение. Он предлагал организовать в психиатрических больницах специализированные отделения с достаточным медицинским персоналом, предпочтительно – при медицинских высших учебных заведениях.

По этим предложениям можно сделать несколько замечаний. Во-первых, спорным вопросом является, насколько типичными были пациенты-правонарушители Бьюли. Больница Тутинг-Бек считалась захолустной и имела репутацию «свалки» для неизлечимых алкоголиков и наркоманов, употреблявших опиаты. Наркотики, разумеется, проносили почти во все больницы, где лечились наркоманы, но те, кто находился в Тутинг-Бек, похоже, были более дерзкими, чем пациенты других психиатрических клиник, например, Кейн-Хилл.

Во вторых, вследствие того, что Брейн принял предложение Бьюли, в Великобритании возобладал психиатрический подход к лечению наркомании. Рекомендация Бьюли создать специализированные отделения при медицинских высших учебных заведениях имела побочный результат в том, что повысилась роль практикующих психиатров, которые лечили наркоманию. В 1965 году Бьюли все еще работал психиатром в больнице Тутинг-Бек и в наркологическом отделении тюрьмы Уондсворт, однако позже был назначен старшим преподавателем клиники при лондонской больнице Св. Георгия, где читал лекции по поведению наркозависимой личности. Став практикующим психиатром в нескольких клиниках медицинских колледжей, он приобрел немалый вес в медицинских кругах.

Под влиянием подобных аргументов комиссия Брейна в своем докладе, опубликованном в ноябре 1965 года, предложила отменить систему Роллстона, которая существовала сорок лет. В докладе рекомендовалось регистрировать наркоманов, образовать сеть специализированных лечебных центров, ограничить назначение наркотиков и ввести систему диагностических консультаций. Врачи, нарушившие новых порядок назначения наркотиков, должны были отвечать перед Генеральным медицинским советом4. На той же неделе, когда был обнародован доклад комиссии Брейна, Бьюли опубликовал официальный анализ статистики Спира по героиновой наркомании в период 1954-1964 годов.

«Практика назначения наркотиков для поддерживающего лечения была успешной только тогда, когда большая часть наркоманов приобретала зависимость в результате лечения. Поддерживающее лечение прочих наркоманов создает возможность для приобретения зависимости от этих наркотиков другими людьми. Свободное назначение наркотиков не имеет благотворного влияния на наркоманов. Основным источником нелегального героина и кокаина в нашей стране является продажа наркоманами излишков наркотических веществ. Важно ограничить назначение героина людям, которые приобрели от него зависимость. Тот аргумент, что это может содействовать созданию черного рынка наркотиков, неуместен, так как действующая система способствует свободному обороту наркотиков и дальнейшему распространению наркомании».

Бьюли представлял собой дух новой системы.

(Продолжение следует).

Читайте также: